" Рустам смотрел, как он перепоясывается ятаганом, натягивает перчатки, накидывает бурнус на плечи и поднимает капюшон. Он молчал, дал себе зарок молчать - и всё же не смог удержаться.
- Куда ты пойдёшь теперь? Вернёшься к своим?
- Своим?.. У меня нет больше своих. У меня ничего нет теперь, Рустам-бей.
- Но где ты найдёшь приют - с клеймом раба на лице?
Тот чуть заметно пожал плечами.
- Я верю, что в этом мире где-то есть место, где клеймо на лице значит не более, чем лживая клятва и растоптанная надежда.
- Это - твоя новая вера? Вера ассасина?
- Нет. Это вера Альтаира.
Рука его легла на ручку двери - та самая рука, что так красиво чертила по красной бумаге. Скрипнули дверные петли, застонала половица под подошвой сапога, попиравшего тела многих иншаров, беев и пашей.
- Если ты найдёшь такое место, - сказал Рустам ему в спину, - ты сообщишь мне об этом?
Альтаир обернулся через плечо. Капюшон бросал тень на его глаза, но губы улыбались знакомо.
- Верь, шимран.
- Это будет вера Рустама, - серьёзно кивнул тот.
А потом слушал, как ступают по лестнице шаги - вверх, а не вниз, - и стучит раскрытая ставня, и чуть слышно скрипит черепица, и срывается с карниза потревоженный голубь; а потом - тишина."
Юлия Остапенко "Вера ассасина"